Это была тихая старая дворцовая лампа, медная кость давно была измельчена годами в немое темное золото. Пурпурно - красная шелковая пряжа исчезла в качестве наложницы, но все еще раскрывает слой теплого света, как закат. На стенке фонаря бледнеет ручная откидная слива, а восходящая ветвь все еще тонко растягивается, как будто в тишине упорно продолжается холодный сон.

Время от времени сквозь коридор дул ветер, и светильник мигал очень легко, и тени, полные стен, оживали, и даже свет, казалось, дышал, и, как только он исчез, в тусклых сумерках выплюнули несколько теплых, старых, шепчущих пузырей. (Л. Толст., Детство. Отрочество. Юность)